Отгоревать и мечтать заново

Когда подросток сталкивается с болезнью, взрослые рядом стараются его поддержать. Но часто эта поддержка звучит как «Не расстраивайся», «Всё будет хорошо». А подросток в этот момент думает совсем о другом. О том, как устал от лечения, о том, что друзья отдалились, что каникулы, которые планировал, теперь не случатся, и что жизнь, оказывается, может закончиться.

Каждую пятницу психолог Екатерина Рагулина проводит групповые встречи для подростков, которые находятся на лечении в онкологическом отделении.

«В больнице для детей есть игровая, мастер-классы, много всего полезного, — рассказывает Екатерина. — Но подросток другой, ему не всегда интересно идти в игру, а иногда просто нет сил знакомиться и преодолевать стеснение. Подросткам не хватает своего пространства, где можно побыть с теми, кто тебя поймёт».

Екатерина называет это «третьим пространством» — не палата, где ребёнок находится с родителем, не кабинет врача, а место, где можно выдохнуть, сменить обстановку, «слить» раздражение и получить отклик от сверстников — таких же подростков, которые переживают похожий опыт.

«Главное в групповой терапии — чтобы появились связи, — объясняет Екатерина. — Потому что если я один, я погибну один. Нам нужны другие люди, нам нужны контакты. Не на уровне “Я знаю, как тебе жить”, а на уровне эмоциональной поддержки: “Мы с тобой одной крови. Я понимаю, что с тобой происходит”».

Группа собирается по пятницам. К концу недели у ребят накапливается усталость. На выходные остаются те, кого врачи пока не могут отпустить домой по результатам анализов или из-за незаконченного курса лечения. Ребята приходят в группу с багажом переживаний. Встреча длится час-полтора, обычно участвуют 4-5 человек от 12 до 18 лет.

«Сначала я переживала, что разница в возрасте может помешать, — делится Екатерина. — Но оказалось, нет. У многих есть старшие или младшие братья, сёстры, и в компаниях часто дружат ребята разного возраста. Так что не возраст имеет значение, а готовность сблизиться».

Те, кто приходит на эти встречи, часто впервые получают возможность сказать: «Я устал/-а», «Мне тяжело», «Не хочу, чтобы меня жалели».

«Это очень важно, — отмечает Екатерина, — потому что соприкосновение с темой смерти вызывает панику, ужас, а защитная реакция — “Не думай об этом” — ещё больше изолирует».

На встрече нет заданного плана. Екатерина использует психодинамический подход: её задача — запустить процесс, а потом уменьшить своё участие, чтобы подростки говорили друг с другом. Для этого есть специальная техника — «бриджинг», или «наведение мостов». Психолог, например, спрашивает: «Петя, как ты думаешь, что чувствует Вася?» Если начинается диалог, психолог может спросить: «Катя, а что происходит между ними?» Это помогает включить ребят в обсуждение происходящего здесь и сейчас.

Бывает, что встреча идёт по неожиданному сценарию. «Была встреча, когда никто никого в группе не знал, и без всякого представления просто начали обсуждать больницу, мечты, планы после лечения. А в конце встречи вдруг обнаружили, что даже не познакомились, и все рассмеялись», — вспоминает Екатерина.

А бывает иначе, когда все молчат. Тогда Екатерина спрашивает: «О чём молчит группа? О чём сегодня хочется говорить, но не получается?» И постепенно кто-то откликается — говорит о том, что страшно сказать, а вдруг осудят, что тревожно в компании новых людей или просто тяжело. Дальше ребята начинают делиться своими историями.

«Я свои истории тоже рассказываю, чтобы дать им понять: я тоже была подростком и знаю, что такое злиться, каково это — чувствовать одиночество. И участники откликаются».

Они не хотят, чтобы их воспринимали через диагноз. «Очень большой запрос от самих подростков — чтобы на них смотрели как на взрослых, уважали их право на отдельность, их желания и чувства, — подчёркивает Екатерина. — Их обращение к взрослым звучит как: “Я вообще такой же, как вы. Я расту, влюбляюсь, переживаю из-за школы и друзей. Не хочу, чтобы вы меня воспринимали как несчастного, страдающего и жалели”».

Подростковый возраст — время, когда мнение сверстников становится важнее мнения взрослых. И группа даёт то, чего не может дать даже самый чуткий родитель, — признание от «своих».

«Взрослый всё ещё нужен, но нужен как тот, от кого можно оттолкнуться, с кем можно спорить, кто выдержит сильные чувства. А признание от ровесников — это то, что помогает создать ощущение общности», — объясняет Екатерина.

На встречах ребята обсуждают не только болезнь, хотя, конечно, любые темы окрашены опытом лечения. Подростки горюют о разрушенных планах, о лете, которое не случилось, об учебном годе, который пошёл не так. Переживают из-за конфликтов с родителями. Беспокоятся о том, как вернуться в школу.

«Связи, если их не поддерживать, истончаются, — говорит Екатерина. — У подростков зачастую нет представления, что отношения требуют регулярного вклада, что это труд. Когда они перестали видеться с одноклассниками, связи становятся тоньше. И это для них большая горечь. А ещё чувство жалости: люди, которые прежде были рядом, боятся, что “запахло смертью”, и перестают общаться. Подростки это чувствуют и много об этом говорят».

Есть и другой момент: подростки, столкнувшиеся с онкозаболеванием, взрослеют быстрее. «Они остро осознают скоротечность жизни. Это вызывает переоценку ценностей, конфликты с ожиданиями родителей. Например: “Зачем мне эта математика, если я до экзамена, возможно, и не доживу?” Взрослые доходят до таких вопросов позже, а тут человек это понял в 15 лет».

Вместе с тем ребята не перестают мечтать. «Если не оплакать то, что не сбылось, не получится мечтать заново, двигаться дальше. Но когда горевание прожито, появляется место для новых планов. Тогда ребята говорят о будущем, выборе профессии, творчестве. Это, конечно, вдохновляет».

В групповой терапии важен процесс — он даёт новый опыт. «Подросток пришёл на встречу и боялся осуждения, а ему сказали: “Да ты крутой, пойдём поиграём”. В этот момент у него появляется полная противоположность своему мнению о себе, — говорит Екатерина. — Или разыгрывается конфликт, его можно разобрать здесь и сейчас, попробовать другие способы реагирования: не испугаться, а сказать своё мнение, не напасть, а выслушать и поделиться чувствами. Этот другой опыт подросток несёт в свою жизнь».

Именно группа помогает понять подростку, что он не один и может справиться. «Группа может выдержать гораздо больше — то, что в одиночку не в силах пережить», — убеждена Екатерина.

Лечение меняет привычную жизнь подростка, но не отменяет его потребности дружить, мечтать, влюбляться и быть понятым. Групповая терапия помогает ребятам не оставаться один на один со страхами и находить опору друг в друге.

Чтобы такие встречи продолжались, проекту психологической поддержки «Быть услышанным» нужна ваша поддержка.

Сделайте пожертвование в пользу проекта. Вместе мы можем сделать так, чтобы у подростков, столкнувшихся с онкологическим заболеванием, было место, где их услышат и поймут.